Афанасьева В., Луконин В., Померанцева Н.


agrotehnchn-tehnchn-vimogi-organchnih-dobriv.html
agrotehnika-virashivaniya-rastenij-v-kontejnere.html

Афанасьева В., Луконин В., Померанцева Н.

Древнеегипетский канон

Характерный прием изображения фигуры на плоскости — совмещение про­фильных и фасных элементов, где при профиле го­ловы и ног плечи и торс развернуты в фас. Помимо условного приема передачи человеческой фигуры на плоскости формируется еще ряд специфических признаков, характер­ных для памятников древнеегипетского искусства: фризообразность компози­ции — расположение сцен по регистрам, разномасштабность фигур, пропорцио­нальная соразмерность и замкнутость композиционных построений — все эти черты свидетельствуют о сложении системы древнеегипетского канона.

Канон — это свод художественных правил, способствующий выявлению локальных черт в изобразительном искусстве, присущих именно данной системе культуры, и за­креплению их в памятниках. Применение отдельно взятых приемов еще не есть канон. Канон древнеегипетского искусства включал в себя широкий круг поня­тий, объединяя композицию памятников, иконографию образов и художествен­ных средств их воплощения. Среди разнообразных компонентов, входивших в понятие канона, пропорциональные соотношения составляли главную его сущ­ность, ибо система пропорций являлась той основой, которая обеспечивала орга­ничный синтез всех видов искусства: архитектуры, скульптуры, живописи — и приводила в соответствие все элементы внутри одной композиции.

Скульптура

Скульптура, имевшая ритуальное назначение, связа­на с культом мертвых. Представление о вечной жиз­ни предполагало не только существование бессмерт­ной души, но и нетленного тела. Это привело к появлению обряда мумифи­кации и к обилию в погребениях статуарных изображений, которые являлись как бы двойником умершего — его «ка». Ритуальные портретные статуи «ка» предназначались для воспроизведения невидимого в зрительном образе, становясь вещественным олицетворением двойника умершего. Необходимые условием этого являлось портретное сходство. В статуарных композициях вырабатываются определенные приемы исполнения: фронтальность позы, симметричное построение относительно вертикальной оси. Обязательным условием было изображение фигуры целиком, что соответствовало требованиям религиозного ритуала.

Среди них наибольшее распространение получили стоящие фигуры с вы­ставленной вперед левой ногой, сидящие на троне или коленопреклоненные статуи и специфическая композиция писца, встречающаяся исключительно в круглой скульптуре. Каноничность этих типов определялась выработавшейся в процессе художественной практики системой пропорций, соответствий ме­жду размером всей фигуры и отдельными элементами. Пропорциональные величины, следуя в установленном порядке для аналогичных типов компози­ции, фиксировали местоположение глаз, носа, рта, размер головы, уровень плеч, подмышек и т.п. С помощью системы пропорций египтяне органично сочетали в одном изображении элементы человеческой фигуры и животного. Знаменитый египетский сфинкс настолько естественен, что кажется рожден­ным самой природой с головой человека и туловищем льва.



Афанасьева В., Луконин В., Померанцева Н. Искусство Древнего Востока. М., Искусство, 1976. С. 207-213, 233-238.

Питання та завдання:

1. Прочитайте уривок і дайте характеристику основних рис давньоєгипетського канону.

2. Як Ви вважаєте, чому давньоєгипетському мистецтву притаманний канонічний характер?

Проаналізуйте ставлення М.Бердяєва до проблеми співвідношення культури та цивілізації.

У чому, згідно з М.Бердяєвим, полягає фатальна діалектика культури?

Які три стадії в історії людства у зв’язку з розвитком техніки виділяє М.Бердяєв?

За якими критеріями М.Бердяєв протиставляє культуру і техніку?

Як Ви розумієте думку М.Бердяєва, що «творение восстает против своего творца»? Чи згодні Ви з нею? Аргументуйте свою відповідь.

У чому вбачає М.Бердяєв негативний вплив техніки на духовний стан людини?

Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма //М.Вебер. Избранные произведения. М., 1990, с.184-208.

Питання та завдання:

Охарактеризуйте основні принципи пуританської етики.

Поясніть, яке використання багатства з точки зору протестантизму виглядає як богоугодна справа.

Обгрунтуйте, як релігійна етика протестантизму сприяла формуванню духу капіталізму.

Гвардини Р. Конец Нового времени // Вопросы философии, 1990, № 4.

Питання та завдання:

Визначте основні риси картини світу, що формуються в епоху Нового часу.

2. Як Ви розумієте вислів Гвардіні: «Человек получает простор для движения, но становится бездомным… у человека нет больше ни своего символического места, ни не­посредственно надежного убежища»?

Як змінюється ставлення до творчості в епоху Нового часу в порівнянні з Середньовіччям?

4. Як можна охарактеризувати взаємовідносини між наукою та релігією в епоху Нового часу?

Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1972. С.132-138.

Питання та завдання:

Охарактеризуйте ставлення до часу в ранньому Середньовіччі та поясніть, чим це було обумовлено.

Прочитавши наведений фрагмент, розкрийте соціально-економічне підгрунтя зміни ставлення до часу в міському соціальному середовищі.

3. Прокоментуйте метафоричний вираз А.Я.Гуревича: “Уже не перезвон церков­ных колоколов, зовущих к молитве, а бой башенных часов ратуши регламентирует жизнь секуляризирующихся горо­жан».

Як Ви розумієте тезу про те, що в пізньому Середньовіччі “в европейском городе впервые в истории начинается «отчуждение» времени как чистой формы от жизни»?

5. Прокоментуйте вираз: “Равномерно раздающийся с городской башни бой курантов непрестанно напоминал о быстротечности жизни и призывал противопоставить этой быстротечности достойные деяния, сообщить времени позитивное содер­жание». Чи згодні Ви сприйняти зміст цього висловлювання як принцип поведінки у власному житті?

Що являє собою, за М.Я. Данилевським, культурно-історичний тип?

Яку класифікацію культурно-історичних типів запропонував М.Я.Данилевський?

Які закони історичного розвитку формулює М.Я.Данилевський?

Якими способами, згідно з Данилевським, може здійснюватися вплив одного культурно-історичного типу на інший? Якому з цих способів він надає переваги?

Школа и обучение

В период раннего Средневековья школы имелись обычно только при монастырях и церквях. В XII веке особую роль стали играть школы при соборах. При каждом соборе имелась школа. Наиболее активные из этих школ были расположены в районах, где процветало искусство Франции, готическое искусство. Конечно, школы существовали и при монастырях, но монастыри означали замкнутость. Школы при соборах, как и торговая деятельность, на протяжении XII века все более освобождались от стягивавших их пут. В самом деле, миссия епископа состоит в распространении слова Божия. В результате реформы католической церкви эта его функция на тот момент возобладала надо всеми остальными. При этом она стала слишком обременительной, чтобы епископ мог ее выполнять в одиночку. Ему потребовались помощники, способные проповедовать это слово вместе с ним повсюду, и чтобы готовить таких проповедников, — хорошо оборудованные мастерские, а в них — хорошие книги и хорошие наставники, умеющие их комментировать. По мере того как путешествия становились все более доступной вещью, в лучшие школы устремились охочие до приключений интеллектуалы. В результате сформировались центры, в которых была сконцентрирована наука и учебная деятельность, причем в тех самых местах, где были воздвигнуты шедевры готического искусства — в Лане, Шартре, наконец, в Париже, который вскоре превзошел все остальные города. Наблюдалось, таким образом, совпадение очагов интеллектуальных поисков и передовых достижении в области искусства. Круг изучаемых наук остался неизменным со времен первого возрождения античной культуры в каролингскую эпоху. Это были так называемые «семь свободных искусств»: три вводные дисциплины: грамматика, риторика — овладение красноречием, диалектика — овладение правильным рассуждением; четыре дисциплины высшего цикла, способствующие постижению тайных законов мироздания: арифметика, геометрия, астрономия, музыка. Эти семь путей знания вели к теологии, царице наук, с помощью которой можно было попытаться проникнуть в Божественные тайны, истолковывая промысел Господа, Его слово, другие рассеянные в природе и доступные для восприятия знаки.

Между тем средства логического анализа постоянно совершенствовались. Целые полчища клириков шли вслед за рыцарями, отвоевывавшими у мусульман Испанию и Сицилию: они с жадностью набросились на книги великолепных библиотек Толедо и Палермо, они развили лихорадочную деятельность по переводу с арабского на латынь трудов, некогда переведенных арабами с греческого. В Париже изучили эти переводы. В них открывалось знание древних, которым пренебрегли римляне: Евклид, Птолемей; в них открывалось биение мысли более привлекательное, чем все логические трактаты Аристотеля. Была выработана и утвердилась методика исследования.

До нас дошел устав одного из парижских коллежей, коллежа Юбан. Этот документ, довольно поздний, — он датируется XIV веком — полон подробностей, позволяющих судить о том, что собой представляла в то время школа. Это была дисциплинированная команда, вроде военного подразделения, возглавляемая наставником-командиром. Ученики — молодые люди, все до единого духовного звания, стриженые и носившие одеяние клириков; они жили одной общиной, совместно, как монахи, принимали трапезу, а их наставник был наподобие аббата. Не следует забывать о том, что все действия, которыми была наполнена их жизнь, это действия священнослужителей. Собственно учеба чередовалась с благочестивыми размышлениями и литургической службой. Учеба соединялась с молитвой и была неотделима от нее; учеба была лишь иным способом служения Господу. Однако, на­ряду с молитвой и церковным шествием, в школах по­лучили распространение два других ритуальных дейст­вия, в которых проявлялось то, что составляло их от­личие от монастырей — открытость миру; это была забота о несчастных, которых в городе было не счесть, иными словами, практика евангельской милос­тыни; это было также внимание к тем, кто обладал бо­гатством и могуществом, но кому следовало передать знание и подать достойный пример, т.е. овладение мас­терством проповеди.

Из подобных школ исходил дух, наполнявший эстетику соборов. В нем все берет начало — и симво­лика света, и смысл воплощения, и представление об умиротворении смерти, и эта набирающая силу склон­ность внимательно присматриваться к окружающей ре­альности и тщательно переносить ее в изобразительную пластику создаваемых произведений. Подобные же школы подтолкнули развитие техники возведения со­оружений; вышедшее из них учение о равновесии позво­лило в 1180 году с помощью аркбутанов поднять сра­зу в полтора раза выше, чем это делалось когда-либо ранее, хоры Собора Парижской Богоматери, а с помо­щью угольника, циркуля и расчетов — все более и бо­лее облегчать стены, подчинять замыслу материал, по­беждать его тяжесть. В XIII веке появляются первые архитекторы, гордые своим званием и оставляющие на камнях свой личный знак. Они пользовались уважени­ем и, подобно наставникам школ, называли себя док­торами — докторами каменных наук. Собор творит разум, именно он объе­диняет в упорядоченное целое наборы разрозненных элементов. Пронизывающая здание логика становится все более и более строгой, а само здание все более и более абстрактным. И поскольку архитектор одновре­менно является руководителем декоративных работ, поскольку он определяет план, которого придержива­ются скульпторы, высекающие из камня статуи, он со­знательно трактует природу с помощью квадрата и круга, сводя ее к рацио­нальным формам. Разве замысел самого Создателя не был опосредован разумом? Не следует ли искать в беспорядочном нагромождении скрывающих их форм геометрические схемы подробного плана мирозда­ния, если хочешь изображать все живые существа и предметы такими, какими они должны быть, такими, какими они были первоначально и какими они вновь станут когда пройдет беспорядок, внесенный в мир его земной историей.

Вместе с тем, школа учила смотреть на мир открытыми глазами. Интеллектуалы того вре­мени не были затворниками, они жили среди лугов и садов, и природа,— это творение Божие, данное им во всей своей свежести и разнообразии, представлялась им все менее и менее заслуживающей укоризны. При­стальное внимание к действительности передалось и строителям соборов. Благодаря ему жизненные соки постепенно поднимались по уходящим ввысь стволам колонн Собора Парижской Богоматери — до капите­лей и их растительного декора.

Дюби Ж. Европа в средние века. Смоленск, 1994. С. 114-119, 125-128.

Питання та завдання:

Кант И. О воспитании

Человек может стать человеком только через воспи­тание. Он — то, что делает из него воспитание. Сле­дует заметить, что человек может быть воспитан только человеком, — людьми, точно так же получившими воспитание. По­этому недостаток в дисциплине и обучении у некоторых людей делает их, в свою очередь, плохими воспитателями их питомцев. Если бы когда-нибудь за наше воспитание взялось существо высшего порядка, тогда действительно увидали бы, что может выйти из человека. Но так как воспитание одному научает человека, другое только развивает в нем, то и нельзя знать, как дале­ко простираются у него природные способности. Если бы в данном отноше­нии сделан был, по крайней мере, опыт, при содействии правителей и при соединенных условиях многих лиц, то уже одно это дало бы нам разгадку от­носительно того, до чего приблизительно в состоянии дойти человек. Но, — замечание настолько же важное для философа, насколько печальное для фи­лантропа; мы видим, как правители по большей части заботятся только лишь о себе и не принимают участия в важных опытах по части воспитания с це­лью заставить природу подойти на шаг ближе к совершенству.

Нет никого, кто, быв в юности оставлен без призора, в более зрелом воз­расте не заметил бы сам своих пробелов, будет ли то относительно дисцип­лины или культуры (так можно назвать обучение). Тот, кто не культивиро­ван, груб; кто не дисциплинирован, дик. Упущение в дисциплине — большее зло, нежели упущение в культуре, ибо последнее можно наверстать еще и впоследствии; дикость же нельзя искоренить, и упущение в дисциплине воз­местить невозможно. Может быть, воспитание будет постепенно улучшаться, и каждое последующее поколение будет делать шаг дальше по пути к усовер­шенствованию человечества, ибо в воспитании кроется великая тайна усо­вершенствования человеческой природы. Теперь это может осуществиться. Ибо лишь теперь начинают судить правильно и давать себе ясный отчет в том, что собственно принадлежит к хорошему воспитанию. Заманчиво пред­ставить себе, что благодаря воспитанию человеческая природа будет развиваться все лучше и лучше и что ей можно придать такую форму, которая со­ответствовала бы идеалу человечности. Эта надежда открывает перед нами в перспективе будущее более счастливое поколение людей.

Ле Гофф Ж. С небес на землю

Между серединой XII в. и серединой XIII в. я выявил глубинное изменение основной со­вокупности ценностных ориентации в западном обществе. Этот ре­шающий поворот произошел под воздействием осознания значительной частью мужчин и женщин того времени громадного подъема, который когда-либо знало христианское общество Запад­ной Европы после 1000 г. и который в целом продлился до середины XIII в. Этот подъем за­трагивал самые разные сферы: технологическую, экономическую, художественную, религиозную, социальную, интеллектуальную, по­литическую. И на все эти сферы накладывала свой отпечаток система ценностных ориентации. Это был то рост городов, то аграрная революция, то демографический рост, то появление схоластики и нищенствующих орденов, то складывание сильного государства, то трансформации крестьянства, то появление новых общественных слоев в городе; в любом случае каждое из этих явлений находилось во взаимодействии со всеми другими.

Подъем Х-XIII вв. и обращение к миру земному

Я определяю этот период осознания великого подъема (приходя-щегося на эпоху высокого средневековья) и одновременной пере­стройки ценностных ориентации как время низведения высших не­бесных ценностей на бренную землю.

Составляющие великого подъема Х-XIII вв. хорошо известны. Это демографический рост, когда численность христиан выросла примерно с 27 млн. человек в 700 г. до 42 млн. к 1000 г. и до 73 млн. чело­век в 1300 г. Это экономический рост, затронувший как деревню так и города. Складывается новый тип города, весьма отличный от античного; его специфика выражалась в прогрессе ре­месла, в развитии зачатков промышленности — особенно в текстиль­ном производстве и строительстве, где используются машины — мель­ница и ее варианты; одновременно намечается революция в торговле, которая добавила к сети местных и региональных рынков возрожде­ние дальней торговли; распространяется денежная экономика. Это политический подъем с коммунальным движением и генезисом современного государства. Это новая волна христианизации с обращени­ем в веру новых народов, григорианской реформой, крестовыми похо­дами, созданием нищенствующих орденов. Это расцвет искусства ¾ сначала романского, а затем готического. Это интеллектуальный рас­цвет, появление городских школ, прогресс в развитии грамотности и местных языков, создание университетов, возникновение схоластики.

Первый знак сме­ны ценностных ориентаций - это как раз то, что новация - доселе по­дозрительная и осуждаемая - перестает быть таковой, оценивается позитивно и даже обретает знак благородства. Конечно, и в раннее средневековье непосредственной целью человеческой жизни и борьбы была земная жизнь, земная власть. Од­нако ценности, во имя которых люди тогда жили и сражались, были ценностями сверхъестественными ¾ Бог, град Божий, рай, вечность, пренебрежение к суетному миру и т. д. Культурные, идеологические, экзистенциальные помыслы людей были устремлены к небесам.

Конечно же, не все изменилось разом, в течение одного столе­тия, где-то около 1200 г. Люди оставались христианами, всерьез забо­тившимися о своем спасении. Но отныне это спасение достигалось двойным вкладом: как в небесное, так и в земное. В это же время воз­никают законные, с точки зрения христианства, спасительные ценно­сти. Так, труд из отрицательной ценности — наказания ¾ трансформи­руется в позитивную — участие в созидательных деяниях, угодных Богу: небесные ценностные идеалы как бы низводятся на землю. От­ступает мысль о том, что всякое новшество запретно, ибо вдохновлено дьяволом. Инновация, технический прогресс не отождествляются бо­лее с грехом. Радости и красоты рая могут теперь реализовываться на земле. Человек, сотворенный «по образу и подобию Божьему» оказывается способным создавать на земле не только то, что препятствует спасению, но и то, что может этому спасению помочь.

История, о которой идет здесь речь, — история ментальная. Она оперирует понятиями из сферы идеологии и мира воображения, каковые близки, но не тождественны. Историку ценностных ориентаций, как и историку ментальностей и чувств, приходится исследовать самые разные по ха­рактеру тексты, относящиеся к различным областям, притом в пре­делах весьма обширного хронологического периода.

Эта перестройка ценностных ориентации потре­бовала преодоления ряда идеологических препятствий. Так, вновь подчеркну важность допущения новаций и ограничения сферы не­зыблемого следования «авторитетам» в области рели­гии, интеллектуальной деятельности и искусства. В число признанных авторитетов включались, кроме древних, новые учителя из университетских магистров.

Рост и счет

В XII-XIII вв. в сфере экономики происходят немаловажные перемены. Необходимость кормить и обеспечивать всем необходи­мым возрастающее в ходе демографического подъема население влечет широкое распространение мельниц, все более интенсивное их использование - в железорудном деле, в пивоварении, в сукноваль­ном производстве, в водоснабжении и т. п. Одновременно верти­кальный ткацкий станок сменяется горизонтальным, в XIII в. изоб­ретают кулачковый вал, позволяющий преобразовывать непрерыв­ное движение в переменное возвратно-поступательное. Все эти новшества порождают новую ценность: производительность труда.

В области сельского хозяйства «агрикультурная революция» и в частности постепенная замена двухполья на трехполье, увеличивали при­мерно на одну шестую площадь обрабатываемой земли и открывали возможность сезонного разнообразия культур. Это сопровождалось повышением престижности сельского труда вследствие осознания та­кой ценностной категории, как экономический рост. Рационализиро­вался учет производительности сельскохозяйственного труда. Появ­ляется понятие урожайности. Все чаще появляется мысль об улучшении (melioratio) агрикультуры. Возрождается ут­раченный со времен античности жанр описаний образцового хозяйст­ва.

Хорошо известно, что в сфере торговой деятельности развива­лось понятие барыша, выгоды. Это побудило церковь раз­работать специальную казуистическую систему, регламентировав­шую действия, ведущие в конечном счете к капитализму, которые церковь осуждала как «постыдную прибыль. Это из­менение ценностных ориентации и ментальности сопровождалось формированием новой техники банковских расчетов. Хозяйственный учет становится средством местного и даже го­сударственного управления.

В этой атмосфере счета и рас­чета в сознании христиан складывается и понятие чистилища. Грешник искупает свои грехи в месте, расположенном между адом и раем,за время, пропорциональное содеянным проступкам. Впрочем, открывается возможность сократить это время через систему ин­дульгенций, через пожалования в пользу церкви и на бедных, через участие в мессах. С потусторонним миром устанавливаются своего рода деловые отношения, строящиеся на арифметическом учете грехов и заслуг и концепции пропорциональности. Понятием про­порциональности в это время интересуются очень живо, оно сфор­мулировано в «Началах» Евклида, многократно тогда переводив­шихся.

Вторжение в область божественного

Изменения, преобразующие понятие времени, также свидетельст­вуют о глубинных переменах в сознании эпохи. Раньше думали, что время - дар Божий - не может быть предметом торговли. Исходя из этого, осуждался ссудный процент и в результате создавались пре­пятствия тому, чтобы торговый подъем, связанный с практикой ис­пользования векселя, мог бы иметь далеко идущие последствия. Не в силах более поддерживать эти ограничения, церковь ищет теперь способы оправдать выгоды, приносимые ходом времени. Она найдет обоснование этому в понятии риска, связанного с торговым предпри­нимательством; осмысливается тот факт, что торговец ведет специ­фическую деятельность, что его труд, хотя и имеет иную природу, сравним с трудом ремесленника или земледельца.

Происходят изменения в ментальности, касающиеся науки. Они связаны, в частности, с развитием образования. Начинается эпоха, когда обучение, дотоле являвшееся монополией монастыр­ских школ, берут в свои руки миряне, а некоторые из них делают это своей профессией и источником средств к жизни. Людям традиционных взглядов скандальной представлялась оплата занятий наукой: ведь возможность занятия ею - дар Божий - не должна вознаграждаться деньгами. Изменение воззре­ний в этой области дало толчок к возникновению университетов.

Создание купеческих и университетских корпораций («universitas» и обозначает «объединение», «корпорация») свидетельст­вовало о том, что идеологические препоны, мешавшие развитию этих новых профессий, были преодолены. И торговец, и преподаватель полу­чали оправдание и законное обоснование своим занятиям, так как было признано, что они трудились, а не обогащались пассивно. После сказанного легко по­нять, насколько фундаментальную роль играет в смене ценностных ориентации радикальная переоценка понятий, связанных с челове­ческим трудом.

Помимо сферы времени и сферы знания, была в конце XII-XIII в. еще одна область, где человек как бы вторгался в прерогативы Бога. Это - мир потусторонний.

В самом деле, чистилище (представления о котором детально разрабатываются как раз в это время), несмотря на то, что туда попа­дают после смерти, находится в попечении не только Бога. Время, которое души усопших могут там провести со времени индивиду­альной смерти до Страшного суда, может быть сокращено благодаря благочестию живых, действующих под контролем церкви (молитвы, мессы, раздача милостыни); либо благодаря индульгенциям, приоб­ретенным у той же церкви. Церковь как бы получает право присмотра за мужчинами и женщинами, находящимися в чистилище. Рань­ше человек во время земной жизни зависел от суда церкви, а после смерти - только от суда Бога. Отныне души в чистилище зависят от совместного суда как церкви, так и Бога.

Перемены, в интеллектуальном и ментальном

инструментарии: число, знание, письмо

Распростране­нию «арифметической ментальности» способствовало все возраста­ющее использование индийской цифровой системы (именуемой арабской), а также введение нуля, произведшего своеобразную ре­волюцию в арифметике. Число имеет теперь не только символичес­кий смысл, оно обретает нейтральность, становится инструментом простого счета и исчисления. Здесь также пришлось преодолеть те­ологические препятствия. Ведь Бог, согласно официальной доктри­не, восходящей к Ветхому Завету, — единственный, кто может знать точное число существ и предметов. Отсюда долго сохраняв­шаяся враждебность ко всяким попыткам переписей, предприни­мавшимся государями и городскими властями.

В конце XIII в. применение «научных» расчетов при измере­нии времени станет толчком к созданию механических часов, рас­пространение которых, несмотря на техническое несовершенство, было молниеносным. Час механических часов является четкой еди­ницей, удобной для арифметических операций. Эта рационализация в измерении времени кладет для людей средневековья конец моно­полии колоколов, возвещающих о времени Бога и церкви; люди ста­новятся подвластными механическому, измеряемому времени куп­цов и строящегося государства. Можно говорить о «революции во времени».

Все это вместе взятое предполагало ориентацию на земные ценности, на ratio как логическое начало, разум и расчет в одно и то же время.

Перелом XII-XIII вв. означал, кроме всего прочего, торжест­во грамотности и знания. В городах распространяется начальное об­разование для мирян, их учат чтению, письму, счету. Это особен­но существенно для регионов, где преобладает городская буржуа­зия: Фландрии и Северной Италии. Впрочем, и в таком городе, как Реймс (Шампань), дети также были в XIII в. широко охвачены школьным обучением.

В высшем образовании наблюдается постепенное распростра­нение технических знаний. Университетское образование порывает с ученическим штудирова­нием божественной мудрости (sapientia), фундаментальные ценнос­ти которой связаны лишь с небесами, и обращается к знанию, созда­ваемому человеком на основе исследований (studium) и науки (scientia).

В появлении новых ценностных ориентации и новой практики особо заметен прогресс письменности. Главной ценностью остается устное слово. Жест или клятва лица, облеченного социальным или моральным суверенитетом, остается выше любого писаного слова. Но сила написанного уже подтачивала силу устного. С распространением ученических записей, университетских рукописей, торговых книг письменный текст десакрализуется. Раньше письменный текст ас­социировался прежде всего со Священным Писанием, ныне же пись­мо приобретает обыденный характер, становится все более беглым. Появляется особый вид письма — курсив, допускающий многочис­ленные сокращения и лигатуры, чему способствовала замена трост­никовой палочки на гусиное перо. Это письмо создается теперь не во имя Бога и Неба, но ради земного. В университетах новая система пе­реписывания рукописей множит число копий, возникает но­вый вид торговли ¾ торговля рукописями. Появляются специальные лавки, торгующие ими.

Отношение к телесному

Изменения затронули также отношение человека к самой его жизни, к его телу. Раннее средневековье провозглашало презрение к телу, его побуждения стремились обуздать, смирить. Тело считалось «мерзкой оболочкой души». В XII-XIII вв. все изменилось. Тело стало признанной формой всякого одухотворенно­го существа, красота тела возвещала теперь красоту души. Даже в среде кардиналов и папской курии в конце XIII в. видно уважительное отношение к телу человека.

Отношение к жизни

Я рассмотрю в качестве примеров три ряда свидетельств повышения в глазах людей XII-XIII вв. значимости и ценности земной жизни: эволюцию отношения к смеху, изменение концепции святости, пере­мены в отношении к посмертной памяти о себе.

Монашество раннего средневековья приучало христианское общество пренебрегать земным миром. Одним из проявлений этого пренебрежения было подавление смеха, самого постыдного из зву­чаний, которые могут издавать уста. Аристотелевскому определе­нию человека как единственного живого существа, способного сме­яться, ригористическая традиция противопоставляла совсем иную концепцию. Ее исходным пунктом была констатация того факта, что, по свидетельству Евангелия, Иисус в своей земной жизни ни разу не смеялся. Поэтому и человек не должен смеяться, но, напротив, по мере сил своих плакать (как это по призванию делает монах), опла­кивая собственные грехи и самую свою натуру, испорченную перво­родным грехом. В XIII в. смех в большинстве его проявлений узако­нивается.

Изменения затрагивают и отношение людей XII-XIII вв. к по­смертной памяти о себе. Попытки преодолеть забвение имели в это время разное выражение. Например, возвращаются к утраченной со времен античности практике завещаний. С помощью завещания умерший сохраняет возможность напомнить о себе не только благо­даря посмертным молитвам, но и вследствие имущественных пожа­лований родным и близким.

Система земных ценностей

Люди XII-XIII вв. создают новые системы ценностей, покоящиеся на земных основаниях и в этике, и в политике, и в религии.

Со времен античности и утверждения христианства человек знал в качестве живого примера для подражания Христу три варианта христианского героя - мученика, монаха и святого. Теперь, в XI-XIII вв., формируются новые модели аристократических и чисто свет­ских героев, хотя сами эти герои и остаются христианскими. Одну из них воплощает светский, мирской кодекс куртуазии. Он характеризует искусство жить и представляет кодекс хороших манер и иде­альных норм земного поведения. Он стремится внушить человеку четыре принципа такого поведения: вежливость (вместо грубости и насилия), храбрость, любовь и душевную широту, щедрость. Этот кодекс должен был сформировать цивилизованного воина. Куртуазная любовь, которая, возможно, существовала лишь в воображении мужчин и женщин эпохи, впервые со времен поздней античности превозносит мирскую, земную любовь, существующую наряду с бо­жественной и небесной (и иногда пренебрегающую ею).

В XIII в. формулируются две модели идеального общества. Первая предполагает реальное создание на земле возможно более совершенного общества. Другой путь создания совершенного общества ¾ чистая уто­пия, получившая свое выражение в литературе: это мечта о возвра­щении человечества не в христианский рай, но в Золотой век древ­ности.

Мирское и священное в мире воображения, в литературе и искусстве

До XII в. искусство и литература имели лишь один сюжет — Бога. Ныне мирское, профанное отвоевывает себе место рядом с сак­ральным и за его счет. При изображении библейских сцен заказчик и художник акценти­руют внимание на мирских сторонах бытия, например на сценах строительства храма или замка, на сельских работах. Словом, в искусство вторгается земная жизнь и жизнь человека. Атрибутами святых покровителей ремесел и корпораций становятся подлинные инструменты ремес­ленников.

Искусство пытается выразить смысл преходящего, земного и любовь к нему. В скульптуре чувствуются радость и красота музыки, скорее земной, нежели небесной. В общем, возрастает внимание к эфемерному, мимолетному, приобретает более высокую оценку все земное. Происходит крупный сдвиг в системе художественного изображения, который именуют рождением реализма. Этот реализм также представляет свод неких правил, своеобразный кодекс, десакрализованный и профанный.

Кульминацией всех этих изменений является, безусловно, воз­никновение личности. Действительно, с появлением у людей, кроме имен, фамилий уменьшается риск спутать разных людей. Вера в чистилище увели­чивает важность смерти и индивидуального суда непосредственно по­сле нее - в ущерб Страшному суду в конце времен. Появление в XIII в. индивидуального чтения про себя или впол­голоса также расширяет сферу личностного. В конце XIII в. появляет­ся индивидуальный портрет, торжествуют земные образы личности.

Происходит великое обращение христианского общества и земному миру. Расчищается путь для первых подступов к новому времени.

Луньюй

Учитель говорил:

— Достойный муж в еде не ищет сытости, в жилье не ищет удобства. Он усерден в делах и сдержан в речах. Общаясь с людьми добродетельными, себя по ним исправляет — вот о ком можно сказать, что он ревностен в учении!

Фань Чи правил колесницей, и Учитель поведал ему:

— Мэн Сунь спросил у меня, в чем состоит сыновний долг. Я ему отве­тил: не нарушать положенного.

— А что это значит? — спросил Фань Чи. И Учитель сказал:

— Пока родители живы — служить им, как положено. Когда умрут — по­хоронить, как положено, и приносить положенные жертвы.

Учитель говорил:

— Если человек не человечен, что он понимает в обрядах? Если человек не человечен, что он поймет в музыке?

Учитель говорил:

— Лишь истинно человечный человек способен любить и способен ненавидеть.

Учитель говорил:

— Если ученый муж стремится к истине, но при этом стыдится бедной одежды и грубой пищи, то с ним и говорить не стоит.

Фань Чи спросил, что следует считать разумным.

— Служить народу, как подобает, - ответил Учитель, — почитать духов и богов, но держаться от них подальше — вот что можно назвать разумным.

Учитель говорил:

— Будьте тверды в своей верности и усердны в учении, до конца держи­тесь истинного пути. В страну, где неспокойно, не ходите. В стране, где сму­та, не живите. Когда в Поднебесной царит справедливость, будьте на виду. Когда справедливости нет, уйдите от мира. Когда в стране справедливость, стыдно быть бедным и ничтожным. Когда справедливости нет, стыдно быть богатым и знатным.

Учитель говорил:




administrativnoe-pravonarushenie.html
administrativnoe-priostanovlenie-deyatelnosti-ispolnenie-postanovleniya-o-naznachenii-administrativnogo-nakazaniya-v-vide-administrativnogo-priostanovleniya-deyatelnosti.html
administrativnoe-sudoproizvodstvo-administrativnaya-yusticiya.html
administrativnoe-vozdejstvie-na-rabotnikov-analiz-upravlencheskih-tehnologij.html
administrirovanie-i-menedzhment-v-publichnom-upravlenii.html
ч     PR.RU™